Считается, что через полвека одна половина жителей мира будет говорить по английски, а другая – по китайски

 

ВЕРНУТЬСЯ  НА  ГЛАВНУЮ

 

 

 

М О Я    Р А Б О Т А

 

 

Моя  работа

 

Жакупова А.Д

студенческий реферат

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОЛГ КИТАЯ

 

Размер государственного долга Китая составил на 1-ое полугодие 2003 года $182.57 млрд., что на 8.33% выше аналогичного показателя на конец 2002 года. Об этом со ссылкой на данные Федерального управления иностранных валют Китая (State Administration of Foreign Exchange, SAFE) сообщает агентство "Синьхуа".

Избранное

Мои  книжки

Фотоальбом

Мои публикации

Не просто так

Обо  мне

Ссылки

 

 

 

 

Сумма долго- и среднесрочной задолженности Китая выросла в январе-июне 2003 года на $2.82 млрд. и составила $118.38 млрд..  При этом краткосрочные долги, которые должны быть погашены в течение года, увеличились на $11.21 млрд. - до $64.2 млрд. Как отметил в интервью агентству представитель SAFE, размер долга "все еще ниже опасного уровня", и увеличение краткосрочной задолженности не должно оказать негативного влияния на состояние госдолга в целом. Он добавил, что благодаря значительным валютным резервам правительство Китая на сегодня не испытывает трудностей в обслуживании долгов. SAFE сообщило также, что в первом полугодии 2003 года правительство Китая погасило долгов на сумму $38.36 млрд., а новые долги за этот период составили $42.18 млрд.

 

На конец декабря 2003 г. внутренний государственный долг Китая составил 2,18 трлн. юаней (+19,6%) или 26.3 млрд. долларов США. Это составляет около 18,7% от ВВП Китая, что было на 0,3 процентных пункта меньше, чем в 2002 году. В 2003 г. государством было вновь выпущено долговых обязательств на сумму 628,01 млрд. юаней (+5,85%). Из них 377,55 млрд. юаней (+115,8 ) или 45.6 млрд.долларов США были израсходованы на погашение имеющегося государственного долга по предыдущим обязательствам. Внешний долг Китая по состоянию на 31 марта 2004 года составил 202 млрд. 321 млн. долл. (без учета внешнего долга Гонконга, Макао и Тайваня), то есть увеличился относительно конца 2003 года на 4,49%, или на 8 млрд. 687 млн. долл. . Из них 120 млрд. 62 млн. долл. (или 59,34% от общей суммы долга) пришлись на средне- и долгосрочную задолженность – объем прироста составил 3 млрд. 472 млн. долл..

 

Краткосрочная задолженность составила 82 млрд. 259 млн. долл. (или 40,66% общей суммы долга) – объем прироста составил 5 млрд. 215 млн. долл.. В том числе краткосрочная задолженность с возвратом менее года составила 62 млрд. 967 млн. долл..  За январь-март 2004 год новый прирост суммы внешнего долга составил 24 млрд. 374 млн. долл. Выплаты по основному внешнему долгу составили 19 млрд. 218 млн. долл., выплаты по процентам – 362 млн. долл. Причинами дальнейшего роста размера внешнего долга в 2004 году являются факторы быстрого роста ВВП и внешнеторгового оборота Китая, по-прежнему высока разница в обменных курсах, кроме того, сохраняется прогноз относительно возможной ревальвации  юаня. Валютные резервы на начало июля 2004 года валютные резервы составляли 470,64 млрд. долл. (+35,8% относительно сопоставимого периода 2003 года), то есть увеличились с начала года на 67,3 млрд. долл. (+11,9%).Средняя ставка обменного курса юаня к доллару США за июнь 2004 года составила 8,2766 юаней.

 

Соединенные Штаты быстро превращаются в крупнейшего должника Китая, который приобретает на финансовых рынках во все растущих количествах государственные облигации министерства финансов США. Согласно опубликованным  на мировых рынках данным, в руках иностранных инвесторов и прежде всего зарубежных центральных банков  оказалось 46% внешнего государственного долга США в виде облигаций Минфина.

 

За последние десять лет Китаю удалось завоевать имидж страны с самым высоким в мире экономическим потенциалом. Тем не менее, долгое время оставалось загадкой: каким же образом за всего лишь 15-20 лет нищая аграрная страна превратилась в "мастерскую мира" и завалила своими товарами рынки всех континентов? Проблемы, которые обнаружились в последнее время у банковского сектора страны, приоткрыли завесу над этой тайной. Сопоставление данных из независимых источников позволяет предположить: абсолютная непрозрачность китайской финансовой системы долгие годы позволяла политическим лидерам маскировать реальную экономическую ситуацию в стране быстрым ростом ВВП. Постепенно выясняется, что "новая экономическая сверхдержава", скорее всего, – просто миф, а рост ВВП в последние годы обеспечивался за счет интенсивного финансирования убыточных предприятий. Эта система "политического" кредитования привела к появлению огромного бюджетного дефицита, который растет буквально с каждым днем, а китайский банковский сектор приближается к финансовому краху.

Индустриализация Китая происходила в стремительном темпе, и за 20 лет в стране была создана мощная промышленность явно экспортной направленности. Производители всех регионов мира подсчитывали убытки, связанные с потерей рыночной доли – дешевые товары из Китая вытесняли их с собственных рынков. Однако программа интенсивного развития промышленности финансировалась, главным образом, за счет иностранных кредитов, и быстрый рост ВВП сопровождался опережающим увеличением размеров государственного долга. В 1993 году он составлял около 5% от ВВП, в 1998-м – 20%, а, по состоянию на конец 2002 года, когда китайский ВВП дошел до $1,23 трлн., одни только безнадежные долги хозяйственных объектов страны зарубежные эксперты оценивали в границах от $450 млрд. до $1 трлн.

Это отношение проблемных долгов к ВВП все еще увеличивается с нарастающей скоростью. С одной стороны, правительство продолжает свою агрессивную политику в отношении привлечения зарубежных кредитов, а, с другой, интенсивно выпускает облигации. Именно за счет их продажи обеспечивается поступление в бюджет 30% государственных доходов на протяжении последних трех лет (по данным американской информационной службы NBC). При этом, ВВП растет заметно медленнее, чем декларируют китайские лидеры. В 2000 году его прирост составил 8%, в 2001-м – 7,3%, в 2002 году скорость наращивания ВВП опять составила 8%. Разумеется, это очень высокие показатели, тем не менее, они все же достаточно далеки от двузначных цифр, обещанных китайскими экспертами. Кроме того, существенно, что вклад функционирующих в КНР иностранных компаний в ВВП страны составляет около 40%.

Масштабы кризиса в китайской финансовой системе оценить довольно трудно. Например, по сведениям DRI/McGraw-Hill Global Risk Service, в 1997 году 20-40% долгов китайских предприятий всех видов и форм собственности, которые в сумме на тот момент достигали почти $600 млрд., следовало классифицировать как безнадежные, причем, на этот момент невозвращенные долги только китайских государственных предприятий дошли до 25% от ВВП. Тем не менее, годом позднее шанхайский филиал ING Barings объявил, что суммарные долги Китая не превышают $130 млрд.

Дополнительная неопределенность связана с тем, что зарубежные займы делали не только промышленные предприятия и банки. В конце 70-х годов в стране появились новые финансовые институты – Международные трастовые и инвестиционные корпорации (International Trust and Investment Corp – ITIC), которым было разрешено брать валютные кредиты и привлекать иностранные инвестиции для финансирования различных проектов. Именно они оказались в центре скандала, разгоревшегося в 1998 году и заронившего серьезные опасения в души иностранных инвесторов, которые раньше доверчиво стремились проникнуть на "самый перспективный рынок мира".

До конца 90-х годов иностранные компании не имели возможности делать прямые инвестиции в китайскую промышленность и охотно финансировали промышленные проекты через International Trust and Investment Corp. (ITIC), первые из которых появились в 1979 году. Поначалу это были государственные корпорации, которые привлекали валютные инвестиции для стратегических проектов правительства, причем, значительная часть средств уходила на нужды военно-промышленного комплекса. Далее такие корпорации стали появляться в огромном количестве. Их учреждали провинциальные, городские и окружные власти, министерства и даже просто крупные предприятия. В 1993 году их количество перевалило за тысячу, хотя, по статистике шанхайского филиала ING Barings, в 1994-м функционировало только 400 таких корпораций, а теперь их число сократилось до 240. Правительство не слишком беспокоилось по поводу их деятельности, поскольку им принадлежало не более 4% активов китайской финансовой системы.

Все они занимали деньги у иностранных и китайских компаний и платили им на 1-1.5% больше, чем те могли бы получить при помещении капитала на банковские депозиты. Эти деньги шли на реализацию проектов инфраструктуры и финансирование государственных предприятий. Строительство одного только сталелитейного комплекса Baoshan – со всеми его импортными технологиями и ноу-хау – обошлось стране в $12 млрд. ($3.5 млрд. было выделено на безвозмездной основе), а всего в 80-х годах было реализовано 60 проектов строительства прогрессивных предприятий такого типа в разных отраслях. В результате к 1998 году в стране появилась мощная промышленность экспортной направленности, а государственный долг возрос до $600 млрд.

Именно тогда иностранные инвесторы начали осознавать, что они недооценили риски, сопряженные с китайскими кредитами. В октябре 1998 года неожиданно прекратила существование Guangdong International Trust and Investment Corp. (GITIC) в провинции Гуандун. Эта гигантская инвестиционная фирма, контролируемая местными властями, была закрыта правительством при непогашенной задолженности в размере около $4.5 млрд. GITIC была второй по величине корпорацией после государственной CITIC – China International Trust and Investment Corp. Она также считалась второй в стране и по надежности. Тем не менее, CITIC оказалась не в состоянии рассчитаться со своими долгами, так что правительство приняло решение ее закрыть.

Около 60% невозвращенных долгов GITIC пришлось на долю японских, южнокорейских и гонконгских банков. Сначала кредиторы не особенно беспокоились по этому поводу – китайское правительство обещало возместить убытки через несколько месяцев. Тем не менее, позднее выяснилось, что это касается только долгосрочных займов, утвержденных Центральным банком. Однако для погашения процентов по ним ITICи брали дорогостоящие краткосрочные кредиты, которые, как правило, не регистрировались. Правительство отказалось принять на себя ответственность за эту часть долгов корпорации: кредиторам объяснили, что перед предоставлением займов следует внимательно ознакомиться с действующими в стране законами. При этом, добраться до китайских активов GITIC кредиторы не имели возможности, ибо Китай не признает решений иностранных судов. После закрытия GITIC иностранные инвесторы обнаружили, что практически все долги подобных китайских корпораций следует отнести к разряду безнадежных. По словам экспертов Barings, у ITIC имеются весьма неплохие долгосрочные активы (например, платные автомагистрали и жилые дома), но они просто сделали крайне неудачный выбор относительно краткосрочных финансовых операций. Однако позднее обнаружилось, что хозяева ITIC – провинциальные власти – воспринимали эти корпорации как собственные кошельки. Хотя предполагалось, что все зарубежные займы идут на финансирование проектов инфраструктуры, власти занимались биржевыми спекуляциями и сделками с недвижимостью, а также расходовали валюту на собственные нужды (покупка элитных автомобилей и т.п.). Руководство было пронизано злоупотреблениями, хищениями и коррупцией. Менеджеры не опасались, что когда-нибудь им придется отвечать на неприятные вопросы.

Вторая причина проблем ITIC состояла в том, что у этих корпораций не было основного вида деятельности. Они бессистемно занимались недвижимостью, биржевыми спекуляциями, отелями, электростанциями, строительством автомагистралей и делали необдуманные инвестиции в стиле "что делают в других провинциях, будем делать и мы". Правительство предприняло "строгие" меры для наведения "порядка", в частности, ITICам было запрещено заниматься биржевыми спекуляциями. Поскольку фактически это было основной статьей их дохода, многие корпорации вынуждены были объявить о своей неплатежеспособности.

Так обнаружилось, что в КНР нет четких юридических положений, регламентирующих банкротство финансовых институтов. Их закрытие осуществляется на основе общего Закона о банкротстве предприятий, принятого в 1986 году,[1] а также инструкции People's Bank of China (Центральный банк) от 1994 года и законов о Центральном банке, о коммерческой банковской деятельности и о компаниях. На практике, если финансовый институт не в состоянии рассчитываться с долгами, юридическим правом его закрытия обладает Центральный банк, а затем суд может принять решение о банкротстве. При этом, Центральный банк осуществляет ликвидацию имущества и принимает на себя решение проблем этого института с его кредиторами.

Из 240 кредиторов GITIC 135 – иностранные кредиторы. Ожидалось, что их убытки будут возмещены в первую очередь и полностью – именно так обычно поступали китайские власти. Местным кредиторам приходилось ожидать ликвидации имущества банкрота. Тем не менее, правительство объявило, что иностранные долги корпорации не будут иметь приоритета перед займами, предоставленными GITIC китайскими компаниями, размер же выплат будет зависеть от стоимости активов корпорации. Иностранные кредиторы, для которых это решение было чревато огромными убытками, попытались договориться с китайскими властями о том, чтобы вместо банкротства GITIC провести ее реструктуризацию. У этой корпорации было около 200 дочерних компаний, и большинство из них – довольно прибыльные, проблемы были только у трех из них, которые были закрыты одновременно с GITIC. Однако иностранцам объяснили, что китайский закон о банкротстве разрешает проводить реструктуризацию, только если дело о банкротстве возбудили сами кредиторы, а в случае с GITIC решение о закрытии принял Центральный банк.

Далее ситуация с ITIC просто зависла в воздухе: Центральный банк закрыл еще две из них и запретил остальным заниматься биржевыми операциями. Их кредиторы не имели возможности получить причитающиеся долги, но и требовать их банкротства тоже не решались – это означало утрату большей части предоставленных иностранными компаниями кредитов, которые в сумме составляли около $160 млрд. За все это Китаю приходится платить: рейтинг китайских кредитов резко упал. Однако теперь правительство пытается восстановить свой имидж на рынках капитала, и история с ITIC получила дальнейшее развитие. В конце 2002 года владельцы этих корпораций – местные власти – начали переговоры с кредиторами о выплате долгов.

Ликвидация имущества GITIC еще не была  завершена, но уже было понятно, что ее кредиторы получат не более чем 20-25 центов за доллар. Поэтому другие ITIC предлагают своим иностранным кредиторам получить сразу и наличными по 40-45 центов за доллар либо провести их через процедуру банкротства и получить по 25 центов через несколько лет. Некоторые такие соглашения уже заключены – кредиторы соглашаются на любые условия, поскольку все долги этих корпораций считаются безнадежными. Далее правительство намерено реструктуризировать ITIC и превратить их в трастовые компании с реальными активами.

Параллельно Китай старается решить проблемы государственных банков. По данным Moody's Investor Services, в октябре суммарная доля безнадежных долгов по китайскому банковскому сектору составляла 40-45% от общего портфеля займов (по статистике Центрального банка, в конце 2001 года эта доля была равна 25.37%).   В 1999 году четырем крупнейшим банкам страны разрешили передать на баланс четырех компаний по управлению активами (AMC) $169 млрд. безнадежных долгов государственных предприятий, а теперь рассматривается вопрос о повторении этой операции. Если этот вопрос будет решен положительно, банки "большой четверки" избавятся еще от $157 млрд. безнадежных долгов.

Тем не менее, восстановить утраченную репутацию весьма непросто, особенно в финансовых кругах. Когда в  2002 году китайское правительство в порядке реструктуризации банковского сектора объявило о намерении получить для ценных бумаг Bank of China листинг на биржах Гонконга и Нью-Йорка, американские аналитики назвали этот банк (самый стабильный из четверки госбанков) "китайской Enron". С этим банком связан еще один скандал, разразившийся в начале 2002 года. В результате расследования деятельности нью-йоркского филиала банка, проведенного Казначейством США, обнаружилось, что его менеджеры предоставляли незаконные займы лицам из окружения бывших руководителей и осуществляли махинации с аккредитивами.

В самом Китае тоже проявилась картина систематической коррупции. В ходе очередной ревизии банковских документов государственная контрольная комиссия раскрыла 22 случая крупного мошенничества в Bank of China в общей сложности на сумму $326 млн. .Помимо этих нарушений, обнаружилось также, что с января по ноябрь 2001 года в 107 тыс. государственных учреждениях и коммерческих фирмах имели место финансовые злоупотребления на общую сумму $19.3 млрд. Обнаружилось, что они характерны для всей китайской финансовой системы. Компании, зарегистрированные на фондовых биржах, дают неверную информацию о своих доходах; брокерские фирмы занимаются инсайдерскими торговыми операциями с ценными бумагами и помогают инвесторам манипулировать курсами акций; компании, управляющие фондами, превышают лимиты при объявлении подписки на акции.

По мнению специалистов американского института Casey Institute, в обозримом будущем эти проблемы искоренить невозможно. В КНР нет четких законов, регламентирующих финансовую деятельность, отсутствуют действительно независимые регулирующие органы, а права акционеров не имеют юридического обеспечения. При этом, непрозрачность китайской финансовой системы не позволяет потенциальным инвесторам ознакомиться с операциями, осуществляемыми государственными банками, анализировать их портфели займов. Поэтому аналитики полагают, что пенсионным и взаимным фондам не следует рисковать вложением денег, принадлежащих американским гражданам, в акции китайских финансовых институтов.

С точки зрения аналитиков института Casey, пороки китайской финансовой системы проистекают из "патологической" модели экономического развития. Во времена Мао Цзедуна страна пришла в состояние полной разрухи, а новый лидер Дэн Сяопин в конце 70-х годов принял курс на "рыночный социализм". Идея была совершенно аналогична Новой экономической политике (НЭП), осуществленной за 50 лет до этого в Советской России: смесь экономической либерализации и политических репрессий. Предполагалось, что эти реформы укрепят китайскую экономику, но не ослабят власть Коммунистической партии.

Причина недостаточной реформированности китайского финансового сектора заключается не только в стремлении правительства силовым образом не допустить, чтобы экономическая свобода влияла на политические решения. Главное – китайский вариант экономических реформ содержит элементы, которые, как и было исходно задумано, препятствуют осуществлению политических реформ. Все уровни власти остаются государственной монополией, и это однозначно определяет принципы назначения менеджеров на руководящие посты в экономике.

Буржуазный класс в КНР был физически уничтожен в 50-х годах, а в середине 90-х годов он стал востребованным для государства. В ходе реформ в стране появилась новая буржуазия, которая состояла, преимущественно, из государственных чиновников, их друзей и деловых партнеров. Кроме того, появились относительно независимые предприниматели, занявшие посты, до которых сумели самостоятельно добраться по экономической лестнице, опираясь на свои связи с официальными лицами.

По словам историка Мауриса Мейснера, опубликовавшего исследование эпохи Дэн Сяопина (An Inquiry Into the Fate of Chinese Socialism), "буржуазия, судьба которой настолько сильно зависит от политики коммунистического государства, просто не может не создавать властям этого государства серьезных проблем". Понятно, что китайские банкиры прочно связаны с правительством, и финансовых менеджеров назначают не по принципу их профессиональной пригодности, а исходя из соображений лояльности властям. При этом, топ-менеджеры банков "большой четверки" получают от $3600 до $4500[2] в год. Фактически такой уровень оплаты напрямую подталкивает к злоупотреблениям и коррупции. Как говорил Петр I, "егерям жалованья не платить, ибо это должность воровская…"

Комбинация этих факторов с системой "политического" кредитования убыточных государственных предприятий и заводов военно-промышленного комплекса обусловила кризис ликвидности, начало которому положило закрытие GITIC. Сработал "эффект домино": иностранные кредиторы пересмотрели свое отношение к китайским ITICам и стали отказываться от предоставления им новых займов. Именно тогда и обострилась проблема дисбаланса активов и пассивов у этих корпораций, которые делали краткосрочные займы для финансирования долгосрочных проектов инфраструктуры.

Таким образом, система политического кредитования поставила на грань банкротства не только государственные банки, но и локальные финансовые институты, и большинство из них до сих пор не прекратили функционирования только потому, что находятся вне юрисдикции стран-кредиторов. Все большую часть огромного государственного долга Китая иностранные эксперты начинают считать "безнадежной". На этом фоне кризис доверия, возникший в 1999 году в связи с отказом правительства выплатить валютные долги своих трастовых компаний, отвращает иностранных кредиторов от инвестиций в китайскую финансовую систему. Соответственно, прогнозы относительно перспектив банковского сектора страны весьма далеки от оптимизма.

 

 

 

 

 

 

Страничка основана в мае 2000 г.
Практически все из выставленного на данном сайте уже было опубликовано в СМИ. Так, что если
Вы захотите что-либо использовать – пожалуйста, но не забудьте сделать соответствующую ссылку на автора и источник.



[1] Журнал « Банковская практика за рубежом»

  [2] Журнал « Банковская практика за рубежом»